В убийственной комедии этого месяца «Убить Смучи» они играют соперников.
Эдвард Нортон: Привет, босс
Робин Уильямс: Привет, дорогой. Что-то случилось, малыш?
ЭН: Да так, перерыв на обед на съемках нового фильма – «Красный дракон».
РУ: О да. Перерыв на обед в четыре часа дня.
ЭН: Ну хорошо. Я думаю, в связи с темой нашего фильма, интересно было бы задать тебе несколько вопросов о том, что влияло на тебя в юности. Для тех, кто не знает, в нашем новом фильме «Убить Смучи» наши герои – ведущие детского шоу. Робин играет Рейнбоу Рэндольфа, а я - Носорога Смучи, и это заставило меня задуматься об огромном влиянии детского телевидения и о том, какое влияние оказали на нас телепрограммы, которые мы смотрели детьми.
РУ: Я почти не смотрел детские передачи, я всегда смотрел «Двадцатый век» с Уолтером Кронкайтом. [оба смеются] Так что такие вот у меня детские воспоминания – «Двадцатый век».
ЭН: Да, но никто не поверит, что ты был таким уж серьезным в детстве, Робин, так что -
РУ: - Я знаю, что это пугает, но это правда! [смеется]
ЭН: Но должно же быть хоть что-нибудь. Ну же, мультфильмы или что-то еще?
РУ: О! Мультфильмы «Warner Brothers». Боже, я их обожал. Я и сейчас их обожаю.
ЭН: «Кролик Багз» и «Дорожный бегун»?
РУ: Кролик Багз и Элмер. [смеется] Классическая борьба. Ты знаешь, на съемках «Смучи» мы о них говорили. И мы смотрели «Что такое опера, док?»
ЭН: Точно, мы черпали в нем вдохновение для ледового шоу Смучи.
РУ: О да. Я думаю, если что-то на меня и повлияло, так это те мультфильмы.
ЭН: Что поражает в этих мультфильмах, так это то, что они являются неотъемлемой частью детских воспоминаний вот уже для трех разных поколений.
РУ: Да, потому что их показывают снова, и снова, и снова, и они по-прежнему работают. Как та лягушка, Мичиган Джей Фрог, помнишь?
ЭН: та, которую похоронили в фундаменте здания и которая поет [Старомодным, жизнерадостным голосом] «Hello my baby, hello my honey, hello my ragtime gal».
РУ: Точно! Лягушка Джолсона, которая все время возвращалась, и каждый раз, когда парень хотел дать большое представление, эта лягушка ни черта не давала ему сделать. [смеется]
ЭН: Еще я любил «Foghorn Leghorn». И, конечно, «Дорожного бегуна», который тоже был смешным в своем роде. Там такой грубый, физический юмор.
РУ: Я думаю, в этом фильме я что-то вроде Хитрого Койота.
ЭН: Есть эпизод, когда ты летишь через комнату и врезаешься в стену, а затем медленно по ней сползаешь [смеется]
РУ: Да, практически, как Хитрый Койот.
ЭН: Ты встречался с [художником-мультипликатором] Чаком Джонсом?
РУ: Он делал анимацию для «Миссис Даутфайер» [1993].
ЭН: Ты шутишь!
РУ: Нет, и с ним всегда было интересно поболтать. Представь всех классических персонажей, которых они выдумали, тандем Чака Джонса в качестве режиссера и Мэл Бланк, озвучившей все эти голоса. Ты знаешь, большинство персонажей были взяты Чаком из жизни. Поэтому кролик носит галстук и говорит: «В чем дело, док?»
ЭН: [смеется] Я думаю, многие исполнители поучились у этих персонажей в юности.
РУ: О да.
ЭН: Ты словно накапливаешь это в себе, ты знаешь? А потом это оживляет твою последующую работу.
РУ: Для меня Элмер Фадд всегда был классикой. Почти шекспировской. А для тебя?
ЭН: Ну, я во многом подражал Кролику Багзу, когда я играл Червя в «Шулерах» [1998]. Но когда я рос, мы смотрели «Улицу Сезам», «Электрическую компанию»… все шоу «Мастерской телепередач для детей», которые, по моему спорному мнению, были частью великой эры телепрограмм образовательного телевидения для детей.
РУ: Ты знаешь, я снялся в двух эпизодах «Улицы Сезам». После этого письма приходили ко мне годами. В одном из эпизодов я рассказывал о том, как определить, одушевленным ли является предмет, и я сказал: «Ну, если он ест». На мне была пара туфель, в определенный момент я положил в один из них банан и раздавил его [смеется], в итоге мы получили кучу писем от мам в духе: «Спасибо, это было очень информативно, но мой малыш уничтожил свою обувь». [смеется] В этом эпизоде у меня было больше зрителей, чем в любой другой из когда-либо сыгранных мной ролей.
ЭН: Возможно, я просто становлюсь старше и с ностальгией вспоминаю детские годы, но я и в самом деле чувствую, что раньше детские мультфильмы и детские телешоу были по-своему просто замечательными, а сейчас мы видим засилье коммерческих мультфильмов, которые созданы исключительно для продажи какого-либо продукта.
РУ: Вот, кстати, очень необычный пример, ты знаешь, кто такая Фейт Хабли?
ЭН: Нет.
РУ: Она была великим художником-мультипликатором, чудесным, высокопрофессиональным мультипликатором. [Сын Уильямса] Коди вырос на ее мультфильмах. У него был огромный выбор – вся диснеевская классика, «Алладин», «Красавица и Чудовище», но он любил смотреть мультфильмы Фейт Хабли. Он рисовала их от руки, и они были об искусстве, других культурах и прочих вещах. Было удивительно наблюдать, как он смотрит эти полуторачасовые мультфильмы, рассказывающие об истории человечества. Они были такие темные и таинственные, и они ему ужасно нравились. Они были почти как любительское искусство, которое мы с тобой коллекционируем.
ЭН: Да, точно. Раз уж мы о нем вспомнили, мы собираемся провести благотворительный показ «Смучи» и передать средства Американскому музею изобразительного искусства в Балтиморе.
РУ: Классно!
ЭН: Да, и это поднимает интересный вопрос о фильме – хотя это и фильм о ведущих детских телешоу, это, конечно же, совсем недетский фильм.
РУ: Ни в коем случае.
ЭН: Это фильм со строгими возрастными ограничениями, и помимо того, что он смешной, было ли в нем что-то особенное, что тебя привлекло? РУ: Ну, поработав на телевидении и познакомившись с другой составляющей этого бизнеса – вероломством – понимаешь, что там полно психопатов, пытающихся убить своих соперников, таких, как Рэндольф.
ЭН: [смеется] Ты когда-либо встречал человека вроде Рейнбоу Рэндольфа в своей жизни?
РУ: О Боже, да.
ЭН: Когда ты впервые выступил и стал работать над шоу «Mork & Mindy», оно только стало набирать популярность?
РУ: Да, и я столкнулся с целой толпой таких типов.
ЭН: Я уверен, что некоторые люди смотрели на тебя, как Рейнбоу на Смучи, приговаривая: « О Боже, посмотрите на этой идиота с его тупым шоу» и далее в таком же духе.
РУ: Эти руководители, бывало, приходили на шоу, аудитория сходила с ума от смеха, и ты видел, что они не знают когда смеяться, и как смеяться, и пытаются смеяться, глядя на других людей. Но когда они закрыли «Mork & Mindy», которое было главным образом детским шоу -
ЭН: - Как они могли его закрыть?
РУ: Я читал об этом в газетах.
ЭН: Да ну, нет!
РУ: Честно. Они не позвонили. Я играл в «Сказке о Принце-Лягушке» вместе с Эриком Айдлом и тут «Бац!» В общем, газеты написали: «Шоу «Mork & Mindy» закрыто». Я был так зол и обижен, и я был одет в костюм лягушки. [оба смеются] Для меня это был тяжелый удар. Поэтому я знаком с этим, я это пережил.
ЭН: Закрытие шоу?
РУ: Хмм. Это грубо, парень.
ЭН: «Убить Смучи» - фильм во многом об этом. Можно сказать «Да это пародия!», но на самом деле он не так далек от того, что происходит на самом деле.
РУ: Я думаю, ты прав. Я имею в виду, в наше время нельзя было сделать что-то такое, что показалось бы такой уж вопиющей пародией.
ЭН: Когда ты стал выступать в разговорном жанре, многие люди говорили, что твои выступления очень сильно отличаются от того, что делают другие исполнители.
РУ: Это лишь потому, что я не останавливался. Потому что в клубах, в которых я выступал, стоит тебе только остановиться, как тебя заживо похоронят под шквалом вопросов. Поэтому я просто продолжал шоу как можно быстрее – «Mork & Mindy» были продолжением этого – просто очень быстро говорил.
ЭН: Пока они над чем-нибудь не засмеются?
РУ: Да, это был эффект дробовика. [Голосом Морка] Ты стреляешь до тех пор, пока не попадешь.
ЭН: Да, но вот что меня поразило в работе с тобой – хотя сценарий и был таким смешным, я думал, интересно, будет ли Робин его придерживаться или «поднимет якорь» и пустится в свободное плавание. Но ты был крайне сдержан. Мне казалось, что ты всегда верно определял, насколько импровизация возможна в том или ином случае. Когда в сценарии были действительно сильные моменты, ты в точности ему следовал, почти до запятой.
РУ: Да, тебе приходится это делать, потому что тебе не нужно что-то «лепить» поверх того, что и так работает.
ЭН: Это многое объясняет, потому что у меня появилась теория на твой счет. У тебя много свободных ассоциаций, но когда мы работали над сценой, импровизировали над ней, мне показалось интересным то, что ты находил в ней какой-то ключевой момент, и после этого ты не перескакивал к следующему – ты продолжал оттачивать его до упора.
РУ: Да, как только ты понимаешь, что ты что-то нащупал, ты просто «набираешь номер» снова, и снова, и снова.
ЭН: Да, пока не достигнешь совершенства. В обозримом будущем ты собираешься осуществить свой первый большой тур в качестве артиста разговорного жанра, и сейчас ты в процессе подготовки к нему. Ты говорил, что в целях подготовки ты выступаешь в небольших клубах. Мне кажется, что выступать какое-то время в клубах, это как делать кучу дублей.
РУ: Да, ты прав. Я выступаю в небольшом таком клубе на 500 мест, чтобы, в случае чего, я мог бы свободно и без проблем уйти оттуда. Сначала тебе нужно накопить достаточно материала для выступления на час-полтора. В какой-то момент его накапливается на три часа, и тогда ты выбираешь лучшее. Просто исключаешь что-то. Какие-то вещи были хорошими, какие-то - неплохими, которые сработали однажды, но не более того. Ты набираешь достаточно материала, которым можно воспользоваться в качестве шаблона, и ты находишь новый. Вроде того, что происходило на прошлой неделе, с «Энроном» и всем этим дерьмом, идущим на дно – это было исключительно.
ЭН: Когда мы снимали наши эпизоды в фильме, ты напомнил мне ту цитату Марка Твена: «Самая лучшая импровизация – эта та, которая была тщательно подготовлена».
РУ: Да, так оно и есть, в большой степени. Это как джаз, если заложена действительно сильная основа, ты можешь просто импровизировать. Но если этой основы нет, это может быть скорее опасно, чем удивительно.
ЭН: Так какая же комедия повлияла на тебя в молодости?
РУ: «Шоу Гуна». Оно было одним из лучших. Но для меня лучшими были комедийные альбомы театра «Firesign». Другого такого же смешного и многоуровневого материала, как у них, просто нет.
ЭН: Я никогда о них не слышал.
РУ: Никогда!? Они лучшие. И они тоже возвращаются.
ЭН: Я не думаю, что люди моего возраста много об этом знают.
РУ: О, они способны довести до истерики. Я найду что-нибудь для тебя.
ЭН: Ты можешь найти их записи?
РУ: Да, они есть на CD и пластинках, и в них много фантастических ссылок, а еще они первыми стали использовать многоканальную звуковую дорожку в комедийных альбомах – когда ты слышишь звуки на заднем плане – и все их альбомы связаны друг с другом по содержанию. Там где заканчивается один альбом, начинается другой.
ЭН: Здорово.
РУ: А самое лучшее живое комедийное представление – это концерт Ричарда Прайора. Это сумасшествие! Это одновременное воплощение боли и радости. Это как раз то, что нужно. Это бомба, большой косяк, раскуренный вечерком.
ЭН: [смеется] А добрые старые скетчи Дадли Мура и Питера Кука?
РУ: Я узнал о них, когда учился в колледже. Одни выступали в шоу [в 60-х годах на сцене и ТВ] «За гранью».
ЭН: Ты знаешь, я думаю, ничего не запоминается сильнее, чем какие-то эпизоды из детских и юношеских лет. Я имею в виду, если увижу какое-то выступление сейчас, я толком ничего не запомню, но я помню первое выступление Эдди Мерфи в прямом эфире, или твое - в шоу «The Met»
РУ: О да, это заседает в памяти. Я помню Хосе Хименеса. И я помню Джонатана Уинтерса. До недавнего времени я никак не мог заполучить записи Ленни Брюса, но записи Джонатана – они были великолепны. И Питера Селлерса.
ЭН: [смеется] Если бы тебя не было, а этот фильм снимали бы 20 лет назад, из Селлерса вышел бы отличный Рейнбоу Рэндольф.
РУ: Он был бы потрясающим в этой роли. Ты знаешь, я думаю, в жизни он был ужасно робким человеком, но в то же время необычайно забавным. По отношению к женщинам он был почти женоненавистником, но для всех остальных – просто невероятно смешным.
ЭН: Что-то вроде Рейнбоу Рэндольфа в скорлупе.
РУ: Да, я думаю, так оно и есть. Он мой кумир.
ЭН: На самом деле, как это ни странно, Смучи напомнил мне Джимми Стюарта в фильме «Мистер Смит едет в Вашингтон» [1939].
РУ: Это правда. Джимми Стюарт играет роль Барни.
ЭН: Потому что он деревенщина. Деревенщина, которого государственная машина выдернула для того, чтобы он принял на себя бремя чужого позора, который затем начинает осознавать, что его используют как козла отпущения, после чего он грозит им кулаком и говорит «Нет!». А Рейнбоу Рэндольф в большей степени классический шоумен.
РУ: Да, он представитель Старого Бродвея, человек поющий и танцующий.
ЭН: Да, а на Смучи во многом повлияли, я думаю, Вуди Гатри, Пит Зигер, компания людей такого плана. На самом деле [режиссер фильма «Убить Смучи»] Дэнни [Де Вито] позволил мне добавить ту фразу: «Ты знаешь, я родился 11 ноября 1969 года. Ты знаешь, что это был за день? Это был день первого эфира «Улицы Сезам». Это было сделано для того, что чтобы показать, что Смучи, как и я, вырос во времена золотого века детского телевидения.
РУ: Конечно, ведь эрой Дэнни был Пинки Ли.
ЭН: Я не помню, что еще, по словам Дэнни, особенно на него повлияло, но -
РУ: - Где Дэнни вырос? В Нью-Йорке? Правильно?
ЭН: Эсбери Парк [Нью-Джерси]. Его окружала карнавальная атмосфера дощатых подмостков и всего такого, и он большим любителем воскресных дневных представлений, ты знаешь. Он рассказывал мне, что он любил захватывающие воскресные многосерийные шоу.
РУ: Куда ты возвращаешься каждую неделю, чтобы посмотреть следующую часть?
ЭН: Да.
РУ: О Боже. А Кэтрин Кинер [которая играет роль программного директора] похожа на Талулу Бэнкхэд.
ЭН: Нет, ты знаешь, кого мне сильно напоминает Кинер? Барабру Стэнвик.
РУ: Черт, точно!
ЭН: У нее такой тяжелый, грубый -
РУ: [Голосом Стэнвик] «Убирайся отсюда, ты, болван».
ЭН: Да, помнишь фильм с Генри Фондом «Леди Ева» [1941]? Где он играет ботаника, а она – крутую девчонку, которая в итоге влюбляется в него?
РУ: Да, ты прав. Она как раз такая.
ЭН: Я даже думаю, что она на нее похожа. Очень мало людей, обладающих таким соотношением качеств. Соотношением качеств в духе «самая умная на свете, и могу расплавить даже тебя», как у Стэнвик и Джин Артур.
РУ: Лорен Бейкел.
ЭН: Да, Бейкел. Ее мне тоже напоминает.
РУ: Было так здорово работать в компании людей, с которыми можно было все обсудить, такими как ты, Кэтрин и Дэнни.
ЭН: Да, я думаю, Дэнни создал отличную обстановку. Он словно забрасывает невод и говорит: «Ребята, резвитесь, как хотите». И Джон Стюарт [который играет президента телекомпании], он очень смешной.
РУ: Черт. Он хорош. Помнишь, когда мы были на катке в Канаде, он взял микрофон и сказал: «Привет, Канада. Я – еврей. Если хотите, мы могли бы поболтать попозже. Я люблю эту страну, было очень мило с вашей стороны забрать замороженную часть».
ЭН: Да, он необыкновенный. Так чем ты занимаешься с тех пор, как мы закончили съемки?
РУ: Ну, я вывихнул плечо и перенес операцию. Мне сшили связки, и теперь оно больше не будет болеть.
ЭН: Как ты себя чувствуешь?
РУ: Я в порядке. Просто прохлаждаюсь дома.
ЭН: Что же, было приятно пообщаться, и было приятно поработать над «Смучи».
РУ: Это было потрясающе весело.
ЭН: Да, это был один из самых лучших эпизодов моей жизни за последнее время.
РУ: Согласен.