Десять часов вечера, воскресенье, апрель. Я нахожусь в безупречно прибранном трейлере Питта, припаркованном возле киносъемочного павильона киностудии «20th Century Fox» в Лос-Анджелесе; кстати, место это - пустынное и жутковатое. Питт был здесь совсем недавно – на стойке лежит пустой пакет из МакДональдса, а в воздухе витает запах жареного картофеля – но временно дематериализовался. Это он умеет.
Нортон уже на подходе. Он наскоро принимает душ. Я только что видела его в другой части съемочной площадки, снова и снова бегущего, что есть сил, по безымянной городской улице. В его руках были крепко стиснуты два символа современной мужественности – папка-регистратор и пистолет. На нем - плащ, трусы, выходные туфли и много пота. (Гримеры освежают его подмышки перед каждым новым дублем.) Выглядит он не лучшим образом. Его дублеру повезло больше; по крайней мере, на нем есть штаны.
Наконец, Питт и Нортон появляются, одетые «для битвы» в практически одинаковые футболки, свободные брюки с карманами и ботинки. Оба они среднего роста и тощие, как хорьки. Их волосы всклокочены. Нортон выглядит, как самый клевый парень в местном математическом клубе; острый нос и подбородок контрастируют с его мягким взглядом и речью. Питт выглядит… скажем, как парень на постерах, только лучше, просто потому что он здесь, в комнате. Он выглядит как небольшое белокурое солнышко.
Когда Нортон что-либо говорит, а это происходит часто, он все время вертит что-то в руках. Он теребит этикетку на бутылке с водой. Он крутит ручки выдвижных ящиков у шкафчика за его спиной. Он играет словами в предложениях, излагая свою мысль в мельчайших подробностях – то забегая вперед, то возвращаясь назад - с дотошностью швеи, обрабатывающей петли на одежде. И напротив, когда говорит Питт, а это случается редко, он совершенно спокоен. Он словно выдыхает пару слов в твоем направлении. И все-таки, эти двое – друзья. Их объединяет целый год грязных шуток, яростное отстаивание неприкосновенности своей личной жизни и склонность к дурачеству. Брать интервью у этих двоих – почти то же самое, что просить двух обкуренных подростков точно рассказать, что они делали накануне вечером.
«Я помню, что был очень рад возможности участвовать в этом фильме – типа «Давайте посмотрим, что из этого выйдет», - говорит Питт, - Это был один из тех проектов, в которых не все так гладко. Дело было в том, чтобы найти нужный тон для этих… этих… сцен».
Питт смотрит на Нортона, и они начинают хохотать. Я наблюдаю за ними. Какое-то время. Я задаю вопросы. Они сопротивляются. В конце концов, они говорят мне, что - да, они здесь для того, чтобы поговорить о «Бойцовском клубе», но они не хотят о нем говорить. «Есть такие вещи, которые, когда ты пытаешься дать им какое-то название, когда ты пытаешься их упростить, просто теряют свою суть, и ты понимаешь, что она потеряна, - говорит Нортон, - Таково и наше отношение к «Бойцовскому клубу». Нам кажется, что это убого - говорить о нем».
«Словно ты не можешь воздать ему по справедливости», - вторит ему Питт.
«И это не тот случай, когда можно сказать: «О, это отличная, великая вещь», - добавляет Нортон.
«Ну, я думаю, у фильма есть свои достоинства», - отмечает Питт.
«Да, но о них не стоит говорить», - говорит Нортон. (О, до меня доходит – на волне подрывного духа «Бойцовского клуба» они решили разрушить журнальное интервью.)
«Вопрос даже не в секретности, - говорит Нортон, - в данном случае, есть вещи, которые говорят за себя гораздо лучше, чем мы когда-либо сможем сказать».
«Слушайте, - в итоге говорит Питт, - расскажите-ка лучше Вы, о чем фильм».
Хорошо. «Бойцовский клуб» - это история о страдающем бессонницей человеке (Нортоне), который делает все, что полагается делать в жизни – заканчивает колледж, устраивается на работу, покупает диван, но тем не менее не чувствует связи с происходящим. Он знакомится с харизматичным анархистом по имени Тайлер Дерден (Питт), официантом, который мочится в суп посетителей дорогих ресторанов. Вместе они основывают Бойцовский клуб, что приводит к социальному бунту и созданию армии последователей, которые бреют головы наголо и называют себя Космическими Обезьянами. По ходу действия, оба влюбляются в одну и ту же женщину по имени Марла Сингер, курящую как паровоз особу, подсевшую на посещение групп поддержки (эту роль сыграла Хелена Бонэм Картер, которую вдохновлял образ Джуди Гарленд в ее последние печальные дни).
Бонэм Картер была последней пришедшей в проект актрисой. «Я подумала, что фильм может быть опасным и провоцирующим, - говорит она, - то, насколько мужчинам, ощущающим себя бессильными, необходимо самоутвердиться жестоким, физическим образом, всегда казалось мне слегка патетичным». Она не хотела, чтобы Марла была «Мисс Жертвой, или просто сукой. Марла должна была быть по-своему сильной, а не просто использованной и оскорбленной женщиной. Я думаю, Марла сама могла бы надругаться над собой, но это ее выбор. Она цитирует строчку из Элиота, написанную им об Уэбстере: «Уэбстер был настолько одержим смертью, что видел череп под кожей». Вот это Марла. Но, все же, она - просто подружка героя. Хотя, если говорить о ролях подружек в целом, эта роль – просто великолепна».
В конце концов, все участники «Бойцовского клуба» оказываются на крыше небоскреба, который они начинили взрывчаткой, для того, чтобы его взорвать. Фильм – невозможно черный и невероятно смешной. В нем есть пакеты с откачанным в результате липосакции жиром, шутки об абортах, отрывки порнофильмов. А еще четыре одиночных кадра с Питтом, врезанных в фильм для воздействия на подсознание – они будут проскакивать по ходу фильма, но зрители толком не поймут, что они видели.
Лора Зискин, глава компании «Фокс 2000», выпускающей «Бойцовский клуб», получила книгу еще в форме рукописи. В ней было полно фраз в духе: «Это твоя жизнь, и она заканчивается с каждым часом», и «Мы пасынки истории, которым телевидение внушило веру в то, что однажды мы станем миллионерами, кино- и рок-звездами, но этого не произойдет». Или: «Под внешними покровами всего, что этот человек воспринимал как данность, росло и формировалось что-то ужасное». По понятным причинам, Зискин не показывала книгу руководству, пока на руках у нее не оказался законченный сценарий (написанный новичком Джимом Ульсом) с прилагающимся к нему режиссером: Дэвидом Финчером,
37-летним голливудским докой, который отточил свое мастерство на рекламных роликах для «Найк», «Кока-Кола», и «Шанель», а также на видеоклипах «Аэросмит», Мадонны и «Роллинг Стоунз» (он превратил Мика и Кейта в двух гигантов, возвышающихся над нью-йоркскими небоскребами).
«Из уст рассказчика в книге прозвучало столько вещей, о которых хотелось сказать: «Боже, я думал об этом, но никому об этом не говорил», - говорит Финчер, который неравнодушен к бейсбольным кепкам и большим хлопчатобумажным свитерам и напоминает Ричарда Дрейфуса в молодости. «Сегодняшние мужчины испытывают информационный голод на тему того, как им жить. Должен ли я плакать? Должен ли я сломать что-нибудь к чертовой матери? Кто-нибудь, намекните!»
«В «Бойцовском клубе» есть энергия поколения, энергия протеста, - говорит Нортон, которому в этом месяце исполняется 30 лет, - Многие представления о моем поколении были сформированы бэби-бумерами. Они отвергают нас: это словесная лень, чрезмерное упрощение менталитета «Поколения Икс» до понятий нерешительности и негативизма. То, что мы чувствуем – не бесцельность, это глубокий скептицизм. Это не тунеядство; это глубокий цинизм, даже отчаяние, даже паралич перед лицом стремительной информационной и технологической атаки. Мы намного больше информированы в гораздо более молодом возрасте, чем были наши родители».
Питт немного старше, ему 35, но он согласно кивает: «Я рос среди обилия структур – средняя школа, церковь, любой из клубов, в которые я ходил – и я никогда не чувствовал, что я принадлежу к какой–либо из них, - говорит он. - Я никогда не чувствовал, что принадлежу к числу людей, которых все это так воодушевляло».
Нортон дал сценарий своему отцу, бывшему федеральному исполнителю, который сейчас занимается охраной исторических ценностей. Его вердикт был: «Интересно». «Это первая вещь из тех, над которыми я решал поработать, о которой мой отец – очень, очень умный человек - отозвался таким образом, - говорит Нортон. - И еще, все мои друзья, которым я давал сценарий, говорили: «Хмм. Да! Это о нас». В этом фильме я гораздо больше отталкивался от своего личного опыта, чем в любом другом фильме из тех, в которых я снялся. Я не говорю о том, что людям старше 45 лет этого не понять. Но меня не удивит, если очень многие люди воскликнут: «Что это?»
«Фильм угодит в сеть моральных принципов. Нас разнесут в щепки, - со счастливым видом добавляет Питт. – Когда вышел фильм «Семь», Кейти Ли Джиффорд в своем шоу сказала: «Это ваш моральный долг – избежать просмотра этого фильма». Если мы не получим такого же отзыва, значит, мы сделали что-то не так».
Дэвид Финчер съежился над камерой в небольшом просвете в центре огромного киносъемочного павильона. Он снимает кусок мыла. Теперь мыло является главнейшей составляющей «Бойцовского клуба». На издании книги в твердой обложке изображен кусок розового мыла на черном фоне. (Финчер хотел, чтобы это изображение послужило и постером к фильму, но у него ничего не вышло – фильм с Бредом Питтом за 68 миллионов долларов без Бреда Питта на постере?) Тайлер Дерден делает мыло и продает его за 20 баксов за кусок. В состав мыла, знаете ли, входят те же ингредиенты, что и в состав бомб. Для пущей достоверности, Питт и Нортон брали уроки изготовления мыла у женщины по прозвищу Тетушка Крестная, владеющей бутиком.
«Это настоящее искусство, - говорит Нортон. – Помимо основной формулы существуют неограниченные возможности для творчества и выдумки».
«Мы сделали чудесное мятно-глицериновое мыло», - мечтательно роняет Питт.
«Хотя можно получить серьезный ожог», - добавляет Нортон.
«Да, ты имеешь дело с щелочью, - говорит Питт. – Приходится уважать мыло».
Девять часов вечера, понедельник. Финчер в компании своей скелетообразной съемочной группы вот уже 40 минут снимает большой блестящий розовый кусок мыла. Им приходится без конца мочить его и снова высушивать. «Чего мы ждем? - ревет Финчер. – Давайте, давайте, давайте!». Человек из съемочной группы неистово вытирает мыло полотенцем. «Мотор!» - вопит Финчер, его взгляд прикован к монитору. Баки Мур, который работал в двух предыдущих фильмах Финчера, бросает мыло на серебряное блюдце. «Новый дубль! Слишком далеко влево! Еще раз!». По следующей команде «Мотор!» Баки бросает мыло. Оно выскальзывает из кадра. Финчер вопит: «Снова!»
«Не годится! Слишком много жидкости. Мне не нужна вся эта пена по сторонам». «Еще раз. Теперь оно не достаточно влажное! Больше жидкости; мне нужно больше капель».
На следующем дубле мыло даже не попадает в кадр. «Черт!» - восклицают пять здоровых мужиков, склонившихся над камерой. «Мы уронили его, босс», - робко говорит Баки. «Если Баки за тобой в душе, не поднимай мыло, - гавкает Финчер. – пни его в соседнюю кабинку». «Очень смешно», - отвечает Баки.
Съемочная группа продолжает снимать мыло следующие 40 минут. Финчер хлопает себя по лбу. «Нужно было взять искусственное мыло», - говорит он.
«Посредственность в понимании Финчера - это совершенство в понимании всех остальных», - говорит Бонэм Картер. – Но это совсем не тот человек, которого я ожидала встретить. В нем есть что-то очень женственное. Он не стремится самоутверждаться на каждом шагу, он слишком цельный человек. И, хотя он возненавидит меня за то, что я это скажу - он очень уравновешен».
«Я не думаю, что кто-либо еще из представителей нашего поколения мог бы снять этот фильм, - восторженно заявляет Нортон. – Финчер – единственный человек, который знает о повествовании и замысле столько же, сколько он знает о светофильтрах, диафрагмальных позициях камеры и новинках компьютерной графики. Я думаю, он - »
«Справится с тем, от чего отступился Кубрик, - вступает в разговор Питт. – Я оставляю это на суд специалистам, но таково мое мнение».
Кто еще стал бы снимать сексуальную сцену с участием Питта и Бонэм Картер как спецэффект? Актеры, полностью обнаженные, были покрыты белыми точками, которые считывал компьютер, пока они принимали различные позиции из Камасутры. Бонэм Картер приходилось и раньше сниматься в любовных сценах, «но не одна из них не была настолько техничной, как эта. Или настолько странной, - говорит она. – А еще это очень разочаровывает – провести двенадцать часов под Бредом Питтом и не иметь возможности получить от этого удовольствие».
Для съемок одной из основных сцен – автокатастрофы, Финчер установил камеру на капот автомобиля, закрепил машину на хитроумном устройстве в виде вертела, посадил внутрь Питта и Нортона, и спускал переворачивающуюся машину под откос вниз снова, и снова, и снова. «Это был такой смех, - говорит Питт. – Бред. Но не такой уж и бред в том плане, что все мы видели сцены, где переворачиваются машины, но в скольких из них показано, как это выглядит из машины?»
«На экране это будет выглядеть как очень серьезная авария, - рассказывает Нортон. – Но снимать ее было уморительно. Они каждый раз выпускали эти воздушные подушки. Кричали: «Пуск!» Затем: «Бах!» И мы начинали покатываться со смеху. А еще были эти кучи силиконового стекла. Мы хохотали, и его кусочки попадали нам в рот».
«В три часа утра», - добавляет Питт.
Я спрашиваю, переворачивался ли кто-то из них на машине в реальной жизни. Ошибка. Они возвращаются из состояния маниакальной мечтательности. Долгая пауза.
«Нет», - говорит Нортон.
«Нет», - говорит Питт.
Еще одна пауза. Нортон поворачивается к Питту. «Я думаю, сцена в фильме «Знакомьтесь, Джо Блэк», в которой тебя сбивает машина - это лучшая сцена с наездом автомобиля, которую я когда-либо видел, - говорит он. – Мы с Финчером пересмотрели ее на видео, наверное, раз десять».
«Эхе-хе-хе», - говорит Питт.
У Брэда Питта и Эдварда Нортона есть кое-что общее. Оба выросли на окраинах больших городов, в пригородах, их которых обоим не терпелось поскорее уехать: Питт – в районе Спрингфилда, Миссури; Нортон – в Колумбии, Мэриленд. «У нас и обоих есть школьное прошлое в духе фильма «Heavy Metal Parking Lot», - говорит Нортон. («Heavy Metal Parking Lot» - это документальный фильм 1986 года, снятый на окраине Вашингтона в местечке под названием Лэндовер, еще до «Шоу «Judas Priest», рассказывающий о том, каково быть фанатом «Heavy Metal» в восьмидесятые. Нортон называет его «гениальным с антропологической точки зрения»). В отличие от персонажей «Бойцовского клуба», которые считают себя частью поколения, нежеланного отцами и воспитанного женщинами, у Питта и Нортона были заботливые и внимательные отцы (отец Питта работал в транспортной компании). И оба актера – подумать только – спокойно дискутируют на тему Ницше. Но их взаимодополняющие стороны гораздо более… очевидны. Сложно не вспомнить Редфорда и Ньюмана в «Афере», а также Редфорда и Хоффмана во «Всей президентской рати» («Да, я многое позаимствовал у того Хоффмана», - говорит Питт). А еще мне на ум приходит старая цитата о Фреде Астере и Джинджер Роджерс: «Он придает ей шик, она ему – сексуальную привлекательность». «Бойцовский клуб» - всего лишь шестой фильм Нортона. «Я была ошеломлена, - говорит Бонэм Картер. - Я просто не могла соотнести опыт участия в шести фильмах с тем, что он умеет делать. Или что он может рассказать по этому поводу». Нортон был номинирован на «Оскар» как лучший актер второго плана за свой первый фильм «Первобытный страх» (1996), а также как лучший актер – в прошлом году, за свой пятый фильм – «Американская история Х». Он поработал с Милошем Форманом и Вуди Алленом. Его персонажей, хотя и чрезвычайно разных, роднит необычайный интеллект. До Голливуда он учился в Йеле; его дед – известный градостроитель. От него веет интеллигентностью.
А Питт? Он самый сексуальный мужчина из ныне живущих, ведь так? Это тот самый парень, который бросил Университет Миссури в двух шагах от диплома, укатил на автомобиле в Лос-Анджелес и какое-то время пробивался в число самых известных голливудских знаменитостей.
После всего лишь 15 минут (половину из них с обнаженным торсом) в «Тельме и Луизе» он стал парнем, о котором грезили наяву миллионы девушек. «Если учесть его данные, то он практический самый скромный человек из тех, кого я когда-либо встречала, - говорит Бонэм Картер. – Он – предмет женского вожделения во плоти».
«Бред может сказать что угодно, неважно что, и ты думаешь: «Да, в этом что-то есть, - говорит Финчер. «Он не давит; это больше похоже на «послушай, я вижу это так, но ты делай, как хочешь», - смеется он.

Бытует мнение, что Питу нужен хит, потому как его последние фильмы «Знакомьтесь, Джо Блэк» и «Семь лет в Тибете» провалились в прокате, и, возможно, он уже не тот «золотой мальчик», что раньше. Об этом знают повсюду: даже автор «Бойцовского клуба» Чак Паланик, живущий в доме, полном кур, в лесу под Портлендом, у которого вот уже восемь лет нет телевизора, и который лишь изредка просматривает журналы, слышал о Питте.
Осознание этого поражает меня. Каким бы был день, когда Голливуд перестал бы нанимать Бреда Питта? Когда бы он выразил заинтересованность в фильме, а руководитель студии сказал бы: «Питт? Нет, нет, спасибо». Вернемся к реальности. Через руки Питта проходит больше сценариев, чем через копировальные центры «Kinko». (Назовите актера, который мог бы занять его место). Он живет в умопомрачительном, чудесном доме. Он встречается с умопомрачительной, чудесной Дженнифер Энистон. В распоряжении Бреда Питта – весь мир на цепочке для ключей, свисающей с петли на его ремне, и он вертит им, как ему угодно.
«Послушайте, после того, что мы ему заплатили, я могу с уверенностью сказать, что ему не нужен хит», - говорит Финчер. (Цена, которую «дают» за Питта – около $20 миллионов.) - Что мне нравится в Бреде, так это то, что он никогда не остановится на достигнутом. Он будет делать что-то такое, что, возможно, не понравится людям; он будет делать что-то такое, что, по мнению людей, идеально ему подходит. Но он никогда не будет одним из тех парней, с которыми ты точно уверен в том, что ты получишь. Он никогда не скажет: «Так в чем они хотят, чтобы я снялся?»
«Мой «багаж» работал на «Бойцовский клуб», - просто говорит Питт. – Я имею в виду, что сейчас все думают, что они могут пойти в продуктовый магазин, подойти к нужной полке и найти там меня. Мне это кажется необычным. В фильме я извращаю их представление обо мне. В этом есть какая-то свобода».
Нортон восторженно соглашается: «Я не собирался об этом говорить, но я рад, что ты так к этому относишься, - говорит он Питту. – «Бойцовский клуб» - это в огромной степени подрывная инверсия ожиданий, возложенных на Бреда. Есть что-то извращенное в самом понятии человека, на которого другие люди хотят быть похожими».
«Или которого они ненавидят», - ухмыляется Питт.
«В этом проявляется абсурдность, крайняя несостоятельность и пустота самой идеи превращения кого бы то ни было в своего кумира», - говорит Нортон.
«Вы говорите – кумир, я говорю – багаж, - говорит Питт. – Но, как бы это не называлось, это работает».
«Восприятие, имидж…», - говорит Нортон.
«Проецирование, принятие на себя, дерьмовое воспроизведение», - заканчивает Питт. Во время решающей сцены в «Бойцовском клубе» персонаж Питта говорит персонажу Нортона: «Я выгляжу так, как хотел бы выглядеть ты. Я трахаюсь так, как хотел бы трахаться ты». В устах Бреда Питта эта фраза кажется в высшей степени правдоподобной. Но мне интересно, какие чувства она вызывает у Нортона? Если присутствие Нортона делает образ персонажа Питта более интеллектуальным, то не делает ли Питт персонаж Нортона более сексуальным?
«Нельзя быть в таком бизнесе, как наш, и оставаться слепым в отношении того, как на него влияет упрощенное внешнее восприятие, - отвечает Нортон. - Но я никогда, никогда не принимаю своих решений только для того, чтобы опровергнуть подобные ожидания».
Впрочем, позже Нортон раскрывает Питту маленький секрет: однажды во время съемок он сделал одну вещь, которая скрылась от внимания Питта. Когда они только начали работать вместе, Нортон увидел машину, на которой ездил Питт – это был гигантский черный грузовик – и он попросил продюсеров взять ему такой же напрокат. Он какое-то время покатался на нем и подождал, обратит ли Питт на это внимание. Но этого так и не произошло.
Питт долгое время гогочет по этому поводу. «Не могу поверить, что я этого не видел», - говорит он.
«Тот грузовик был не совсем таким же, как у тебя», - говорит ему Нортон. – Они не смогли найти такой же большой».

«Бойцовский клуб» - это ответ обломкам нашей социальной культуры, «которая продается и которую засовывают нам в глотку, пока она не начинает вызывать стойкое отвращение», - говорит Питт. «Старбакс», «Олестра» (прим. - низкокалорийный заменитель жира), «Рогейн» (прим. - средство от облысения) и «Прозак» - всем им достается в фильме. Полностью обставленная мебелью IKEA квартира взлетает на воздух». Перевыпущенный «Фольксваген Битл» постигает незабываемая участь; это была личная мишень Нортона: «Встреча лицом к лицу с бэби-бумерами, продающими моему поколению свою переупакованную молодежную культуру», - усмехается он. А Питт озвучивает фразу из фильма: «К черту Марту Стюарт».
«Возьмем, к примеру, «Виагру», - говорит Питт. – Кто-то сделал на этом миллионы, и я уверен, это помогло многим мужчинам. Но нельзя сказать, что у всех мужчин, купивших ее, были проблемы медицинского характера. Очень у многих они были психологическими. Это как лейкопластырь на рану, который не решает проблему, которая вызвала эту рану».
Это был весьма отважный ход – пройтись по консьюмеризму, особенно в нынешние времена избыточной скрытой рекламы в фильмах («Tommy Hilfiger» представляет: «Факультет!!!»), а также с тех пор, как студия «Фокс» имеет свои лакомные кусочки в некоторых поп-культурных пирогах (первые трейлеры «Бойцовского клуба» совпали с премьерой очередных «Звездных войн»). Нервничает ли студия?
«Каждый фильм, за который ты берешься, заставляет тебя понервничать, - дипломатично отвечает Зискин. – Но если ты собираешься исследовать общество по-настоящему, ты не можешь фальшивить, ты должен быть достоверным».
Существует два трейлера к «Бойцовскому клубу», которые, впрочем, аудитория едва ли когда-либо увидит. Оба были сняты в бесстрастном стиле объявлений службы общественной информации. В первом снялся Нортон – одетый с иголочки, стоящий на сцене и обращающийся прямо к аудитории. Он просит зрителей выключить мобильные телефоны и не разговаривать во время представления. Затем он весело произносит: «И помните, нельзя позволять незнакомым людям касаться вас в местах под купальным костюмом». Во втором Питт делает похожее бодрое сообщение об аварийных выходах, а затем таращит глаза в камеру и со вкусом произносит: «Вы знали, что моча стерильна? Ее можно пить». Мечтой Финчера было послать трейлеры в кинотеатры без каких-либо объяснений.

«Бойцовский клуб» - это Чак Паланик. «Первый человек, которого я хочу порадовать этим фильмом, это я сам, – говорит Финчер. – Второй – это Чак Паланик».
«Я читал сценарий каждую неделю, - говорит Питт. – И какое-то время спустя, ты просто начинаешь видеть одно и то же, и ты начинаешь слышать один и тот же голос. Этот голос приходит будто ниоткуда – голос Чака Паланика».
Чак Паланик, 37, был исследователем в сервисной службе компании «Фрейтлайнер» (прим. - занимающейся производством тяжелых грузовиков и седельных тягачей)- он ремонтировал грузовики, не требующие ремонта, а затем делал описания для руководств по эксплуатации. Он ненавидел это занятие. Он присоединился группе писателей, компании друзей, которые собирались по вечерам во вторник, чтобы обсудить работы друг друга, и «Бойцовский клуб» вылился на бумагу за три месяца. Он писал везде: лежа под грузовиком, в прачечной самообслуживания и в спортивном зале. «Это больше походило на письмо под диктовку, чем на сочинительство, - рассказывает он. – Писалось словно само собой».
Шестеро его друзей стали прототипами персонажей книги. «Тайлер» - столяр с криминальными наклонностями; он возглавляет набеги на здания, предназначенные под снос, вынося оттуда мраморные изделия, остатки сантехники и электрооборудования. «Он один из тех неоромантиков, которые считают, что если кризис, связанный с проблемой «2000» действительно случится, нам лучше смыться отсюда куда подальше, - говорит Паланик. – У «Марлы» было только одно пожелание: Если Паланик когда-нибудь прославится, она хочет встретиться с Бредом Питтом». (Ее желание исполнилось – прошлым летом Паланик на две недели привозил своих друзей на съемки «Бойцовского клуба». «Поэтому я мог сказать: «Тайлер, это Тайлер»; «Марла, это Марла», и все были в восторге друг от друга», - говорит он.)
Паланик бросил свою работу во «Фрейтлайнере». Его второй роман, «Уцелевший», о случайно выжившем фанатике-самоубийце, новом миссии, уже привлек внимание студии «Фокс»; третий – о прекрасной женщине, изуродованной выстрелом из проезжающей мимо машины, должен выйти в этом месяце.
Как и его герои в «Бойцовском клубе», Паланик ищет способы проверить себя на прочность. «Я нанялся добровольцем в приют для бездомных, потому что бездомные ужасали меня, - говорит он. – Я работал в хосписе, заботясь об умирающих пациентах, потому что они пугали меня до смерти. А еще моя подруга взяла меня с собой в лабораторию своей медицинской школы, чтобы я мог произвести вскрытие трупа. До момента, когда я вошел в ту комнату с тремя мертвыми телами и отрезал им головы, сама мысль об этом приводила меня в ужас. Сделав все это, я боюсь уже намного меньше».
На публичных чтениях мужчины и даже некоторые женщины («Вы бы очень удивились, узнав о том, сколько их было», - говорит Паланик) умоляли его привести их в настоящий «Бойцовский клуб». «А я, бывает, скажу что-то вроде: «Нет, это выдумка, он не существует в действительности». Это просто разбивает им сердца», - говорит он. Он слышал разговоры о том, что такие клубы действительно существуют в таких местах, как Нью-Джерси и Лондон. «Если бы в этом не было потребности, люди бы этого не делали, - говорит Паланик. – И я бы предпочел, чтобы они выбивали дерьмо друг из друга, вместо того, чтобы появиться с обрезом в «Макдональдсе»».

«Бойцовский фильм» - это фильм не о тех, кто умеет боксировать. Он больше о том, как наносить удары и получать их в ответ. (Финчер, Питт и Нортон – все участвовали в драках, но нечасто, и дело было в средней школе). Он о том, чтобы заставить себя выйти на ринг и посмотреть, на что ты способен. А также насладиться чувствами освобождения, очищения и причастности, которые за этим последуют.
Поэтому Питт и Нортон работали с тренером, но не для того, чтобы быть в хорошей форме. Они учились держать удар. «Я врезал тебе однажды, правда? – Питт спрашивает у Нортона. – По физиономии. Только для того, чтобы тебя разбудить».
«Однажды я сломал большой палец об Бреда, - говорит Нортон. – Об его живот». (Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кто-нибудь видел живот у Питта?)
«Мы оба получили коленом под дых, - продолжает Нортон. – Сломали ребра. Так, что просто дышать не могли какое-то время».
«Вот такие мы крутые», - говорит Питт.
«Понятно, что у тебя нет полной свободы, - говорит Нортон. – Но мы снимали некоторые вещи с таких ракурсов, что не было никакой возможности их сымитировать. И вот тогда они становилось не совсем…»
«Поставленными», - ликующе завершает Питт.
Я спрашиваю их, почему мужчины дерутся. Почему некоторые из них находят ощущение превосходства, даже счастья, в насилии.
«Каким должен быть рай? – выпаливает Питт. – Где никто не говорит ничего плохого о других? Где все помогают друг другу? По сути, мы говорим о скуке». «Ты не вырабатываешь так много энергии, если нет конфликта, - соглашается Нортон. – В буддизме есть Нирвана, а затем Самсара – мир смятения и дисгармонии. Этот мир – наш испытательный полигон, где мы получаем жизненный опыт, который помогает нам стать просвещенными. Я не хочу сказать, что «Бойцовский клуб» - это «Книга живых и мертвых», но мысль была вроде: «Ты бросаешь себе вызов, чтобы вырваться из этого мира».
«Ой, пошло-поехало, - говорит Питт, поправляя свою бородку. – Смысл в том, чтобы не подавлять себя».
Неужели человечество и в самом деле достигло точки, за которой единственный способ заставить себя что-то почувствовать – это боль? Потому как Космические Обезьяны не воодушевляются, скажем, написанием картины или созданием симфонии.
«Я Вы бы воодушевились?» - спрашивает Питт.
Хм, я предпочла бы это тому, чтобы меня побили.
«Погодите. Вам следует проявить осторожность и не написать: «Бойцовский клуб» - это фильм о призыве к нигилизму или об очищающем эффекте насилия или боли, - говорит Нортон. – Потому что фильм совсем не об этом. Это то, что герой Бреда предлагает моему герою».
«Как вариант», - говорит Питт.
«Как вариант», - говорит Нортон.
«Как вариант», - говорит Питт.
В конце концов, «Бойцовский клуб» - это то, чем вы сами его будете считать, в большей или меньшей степени. Нортон выпрямляется на своем стуле и улыбается своей первой за вечер широкой улыбкой. «Какое-то время мы описывали его как, - и тут он елейным голосом произносит, - историю о двух друзьях, которые открывают любительский боксерский клуб для малоимущих молодых людей…»
«… и о женщине, которую они не поделили, - заканчивает Питт. – Это лучшее описание из всех, что я слышал».